Зимняя тема

Георгий Петрович Чистяков

Подписчики: 2
Георгий Петрович Чистяков > Статьи > Свет во тьме светит: Размышления о Евангелии от Иоанна. 2001.

Глава 13. «НИЩИХ ВСЕГДА ИМЕЕТЕ С СОБОЮ». БЛАГОУХАНИЕ МИРА


Двенадцатая глава Евангелия от Иоанна начинается с рассказа о том, как Иисус за шесть дней до Пасхи пришел в Вифанию, «где был Лазарь умерший, которого Он воскресил из мертвых». Там Иисусу приготовили вечерю, и Мария, подойдя к Нему, помазала Его ноги драгоценным миром и отёрла их своими волосами.

Этот сюжет присутствует — с разными деталями — и у Матфея, и у Марка, и у Луки. Случаи, когда какая-то история рассказана во всех четырех Евангелиях, довольно редки. Поэтому на этот текст следует обратить особое внимание.

О чем идет речь? Понять глубже это можно, если сопоставить все четыре рассказа: текст Иоанна, 26-ю главу Евангелия от Матфея, 14-ю главу Евангелия от Марка и 7-ю главу Евангелия от Луки. Все эти рассказы очень похожи один на другой, но различаются в деталях. Иоанн, Матфей и Марк указывают на Вифанию как на место события, Лука место не называет. У Иоанна событие происходило в доме, где живут Лазарь, Марфа и Мария, — Матфей, Марк и Лука говорят о доме Симона (при этом Матфей и Марк называют Симона прокаженным, а Лука — Симоном-фарисеем, хотя вполне возможно, что это одно лицо). Во всех четырех Евангелиях говорится, что Иисус возлежит, что действие происходит во время трапезы. У Марка и Матфея миро возливает женщина, неизвестная по имени, у Луки — грешница, у Иоанна — Мария, сестра Лазаря и Марфы. Сосуд, в котором женщина принесла миро, у Матфея, Марка и Луки назван алавастром. Иоанн о сосуде ничего не говорит, указывая лишь количество драгоценного мира — фунт, примерно 327 г. У Луки это просто «миро», у Матфея — «драгоценное миро», у Марка и Иоанна — миро «из нарда чистого, драгоценного», «нардовое чистое драгоценное». Матфей и Марк говорят, что женщина пролила миро на голову Иисуса. Иоанн и Лука свидетельствуют, что миро было пролито на ноги Иисуса и что женщина «отёрла их волосами своими».

В рассказе Луки она целовала ноги Его, обливая их слезами, — ни у кого из других евангелистов этих штрихов нет. Здесь, у Луки, как и в других евангельских описаниях, о которых мы говорили раньше, перед нами картина, нарисованная словесно. В истории античной литературы есть термин экфраза, обозначающий словесное описание, которое должно произвести зрительное впечатление. В древности не знали техники фотографии или репродукции, т. е. способа запечатлевать и размножать изображение. Роль нынешних открыток, фотографий и т. п. выполняли словесные картины: «включив» воображение, читатель мог как бы своими глазами увидеть то, о чем идет речь. В античной литературе для этого использовался также специальный жанр — эпиграмма. Несколько стихотворных строк, описывающих то или иное произведение искусства, например скульптуру или картину, содержали полную информацию: кто изображен, где и как она стоит или находится, каково выражение лица и т. д. Эпиграмма заменяла людям современную репродукцию. В Евангелии от Луки мы сталкиваемся именно с таким приемом. Мы видим, как женщина склоняется к ногам Иисуса, как льет из сосуда миро, как плачет, как вытирает своими волосами Его ноги, на которых миро смешалось с ее слезами… А в повествовании Иоанна есть еще одна чисто зрительная деталь, какой нет в трех других Евангелиях, — ящик, в котором Иуда хранил деньги.

Иоанн и Марк упоминают о трехстах динариях, за которые миро было куплено, а потому могло быть и продано за эту же цену. У Иоанна, Матфея и Марка сказано о том, что, продав миро, деньги можно было бы раздать нищим, — у Луки этого нет. Но во всех четырех Евангелиях мы читаем, что женщину упрекают: у Матфея — ученики, у Марка — «некоторые», у Луки — Симон-фарисей, который, правда молча, «сам в себе» упрекает не только женщину, но и Иисуса за то, что Он позволил грешнице прикасаться к Себе. У Иоанна упрек звучит из уст Иуды.

Сопоставляя повествования разных авторов, детали, штрихи в описании какого-то эпизода или события, мы подходим к более глубокому, объемному восприятию и пониманию евангельского текста и Священного Писания в целом. Иоанн, например, рассказывает (это есть также у Матфея и Марка), как ученики ропщут, что много мира истрачено зря. Его можно было бы продать, а деньги раздать нищим, говорят они. Иисус же отвечает: «…нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда». У Марка — «…нищих всегда имеете с собою, и, когда захотите, можете им благотворить; а Меня не всегда имеете». Важно знать, что это цитата из 15-й главы Второзакония (ст. 11) и что она здесь не случайна.

Когда фразу «нищих всегда имеете с собою» читаешь по-гречески, сразу обращаешь внимание на то, что ударение падает на слово «всегда» («пантоте»). В 15-й главе Второзакония, к которой нас отсылает эта евангельская фраза, говорится о том, что в седьмой год нужно прощать долги.

«Если же будет у тебя нищий кто-либо из братьев твоих, в одном из жилищ твоих, на земле твоей, которую Господь, Бог твой, дает тебе, то не ожесточи сердца твоего и не сожми руки твоей перед нищим братом твоим, но открой ему руку твою и дай ему взаймы, смотря по его нужде, в чем он нуждается. Берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль: «приближается седьмой год, год прощения», и чтоб оттого глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему, и ты не отказал ему; ибо он возопиет на тебя к Господу, и будет на тебе (великий) грех. Дай ему (и взаймы дай ему, сколько он попросит и сколько ему нужно), и когда будешь давать ему, не должно скорбеть сердце твое; ибо за то благословит тебя Господь, Бог твой, во всех делах твоих и во всем, что будет делаться твоими руками. Ибо нищие всегда будут среди земли (твоей); потому я и повелеваю тебе: отверзай руку твою брату твоему, бедному твоему и нищему твоему на земле твоей» (Втор. 15:7—11).

Итак, Евангелие напоминает о том, что говорит нам Бог устами пророка Моисея: помогайте нищим и не выдумывайте способов отказать. Более того, ветхозаветная фраза «чтоб… глаз твой не сделался немилостив к нищему брату твоему» процитирована в другом евангельском тексте, а именно в Нагорной проповеди, где Иисус говорит: «Если око твоё… будет чисто, то и всё тело твоё будет светло; а если оно будет худо, то и тело твоё будет темно» (Лк. 11:34). Иными словами, если глаз будет жаден, немилостив, то и все тело погрузится во тьму. Греческий оригинал этого текста указывает именно на жадность как на порок, повергающий человека во внутреннюю тьму, в состояние духовной смерти. Таким образом, приведенный выше фрагмент 15-й главы Второзакония связывает воедино евангельские тексты — рассказы Иоанна, Матфея и Марка о возлиянии мира и Нагорную проповедь.

Иисус учит нас заботиться о нищих бескорыстно, не используя это для самооправдания или в каких-то иных неблаговидных целях. Он подразумевает наличие у нас свободной воли: «…и когда захотите, можете им благотворить».

Захотеть или не захотеть — наш свободный выбор. В 15-й главе Второзакония Бог устами Моисея предостерегает: «Берегись, чтобы не вошла в сердце твое беззаконная мысль» — мысль о «седьмом годе, годе прощения», когда нужно простить все долги. Иными словами, «беззаконно» не помочь нуждающемуся, например не дать взаймы только потому, что долг не будет отдан, что его придется простить.

А если мы перекинем мостик к тому же сюжету о помазании миром ног Иисуса в 7-й главе Евангелия от Луки, то увидим, что и здесь говорится о прощении долга (и опять невозможно не вспомнить 15-ю главу Второзакония). Подобно тому как негодует Иуда в Евангелии от Иоанна или неназванные ученики в Евангелиях от Марка и от Матфея — к чему такая трата мира, когда можно его продать и раздать деньги нищим! — в повествовании Луки молча, про себя негодует Симон-фарисей: был бы Иисус пророком, знал бы, что к нему прикасается грешница. Иисус же, читая его мысли, задает фарисею вопрос: «…у одного заимодавца было два должника: один должен был 500 динариев, а другой пятьдесят. Но как они не имели, чем заплатить, он простил обоим. Скажи же, который из них более возлюбит его? Симон отвечал: думаю, тот, которому более простил. Он сказал ему: правильно ты рассудил» (ст. 40—43).

Эта притча как бы дополняет тексты трех других Евангелий. Иисус еще и еще раз напоминает нам, что задача не только в том, чтобы простить долг, но чтобы дать его. Ведь чтобы простить, сначала надо дать взаймы.

«Ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня — не всегда».

Закономерно возникает вопрос, а когда Иисуса нет с нами? Ведь мы знаем Его слова: «Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20), «Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я посреди них» (Мф. 18:20)…

Ответ очень прост: Иисус не с нами, когда мы не хотим благотворить нищим, которых «всегда имеем с собой». Накануне Своих страданий Иисус напоминает людям: Я с вами всегда, если вы по доброй воле помогаете обездоленным.

Читатель евангельского текста всегда в чем-то похож на реставратора, открывающего подлинный, изначальный образ древней иконы, сокрытый под многослойным письмом позднейших времен. Или на молящегося, который вглядывается в икону, в запечатленный на ней лик, игру красок. Так и с Евангелиями. Когда сравниваешь четыре разных текста, четыре «изображения», проясняется, становится более понятным заключенный в них смысл. Пятнадцатая глава Второзакония — ключ к пониманию четырех новозаветных рассказов о возлиянии мира. Мы снова и снова убеждаемся, что Евангелие нельзя понять вне контекста всего Священного Писания. Если тот или иной стих или сюжет рассматривать отдельно, вне контекста Библии, мы не увидим всей картины. Между тем как раз то, чего мы не видим, может быть очень важным, ключевым — как в истории с женщиной, возлившей миро на Иисуса, как в каждом евангельском сюжете.

Рассказ о женщине с алавастровым сосудом — это рассказ о любви, не имеющей границ. Со стороны порыв любви часто кажется нелепым, неразумным. Но если нет этого порыва, человек оказывается лишенным духовных крыльев, сам того не замечая, превращается в механизм. Триста динариев за миро — это по тем временам очень много, год работы. А женщина потратила эту сумму не раздумывая. Без такого порыва нет веры, нет прикосновения к реальности Божия присутствия, которое нам так необходимо.

…Вчитаемся еще раз в начало этого текста в Евангелии от Иоанна и соответствующие тексты Матфея и Марка. В каждом из этих фрагментов ключевое слово — «погребение».

У Иоанна: «…она сберегла это на день погребения моего», — говорит Иисус во время трапезы.

У Матфея: «Возливши миро сие на Тело Моё, она приготовила Меня к погребению».

У Марка: «Она сделала, что могла: предварила помазать тело Моё к погребению».

Помазание — символ погребения и смерти. Итак, погребение и одновременно — трапеза, символ жизни. Трапеза всегда чем-то напоминает Евхаристическую трапезу, символизирующую не просто жизнь, но жизнь вечную. Не случайно у Иоанна дважды — в начале и в конце рассказа — упоминается о присутствии на этой трапезе Лазаря, воскрешенного Иисусом из мертвых. Это очень важный момент. Смерть и жизнь неотделимы в подвиге Иисуса, смерть побеждается жизнью. Не случайно в трех Евангелиях — от Матфея, от Марка и от Иоанна — помазание Иисуса предшествует событиям Страстной недели. Таким образом, оно несёт большую смысловую нагрузку.

В тексте Иоанна есть еще одна деталь, о которой не упоминают другие евангелисты. Когда Мария помазала ноги Иисуса, «дом наполнился благоуханием от мира». Вспоминается, что в 11-й главе об умершем Лазаре сказано: «уже смердит». Тут же, наоборот, мы чувствуем благоухание, разлившееся по дому… Смерть побеждена жизнью через смерть и погребение. Вот откуда исходит смысл пасхального песнопения: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ».

И снова обратимся к 7-й главе Евангелия от Луки. Иисус продолжает разговор с Симоном-фарисеем о прощении:

«…Видишь ли ты эту женщину? Я пришел в дом твой, и ты воды Мне на ноги не дал; а она слезами облила Мне ноги и волосами головы своей отерла. Ты целования Мне не дал; а она, с тех пор как Я пришел, не перестает целовать у Меня ноги. Ты головы Мне маслом не помазал; а она миром помазала Мне ноги. А потому сказываю тебе: прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много; а кому мало прощается, тот мало любит. Ей же сказал: прощаются тебе грехи» (ст. 44—48).

(Инверсия предпоследнего стиха в русском переводе не совсем понятна. Мы бы сказали: тому, кто мало любит, и проститься может мало.) Итак, у Луки речь идет не только о смерти и погребении Иисуса, как у Марка, Матфея и Иоанна, но и о прощении грехов. Но прощение осуществляется через Его смерть. Так все тексты опять оказываются связанными между собой в одно единое целое.

В рассказе Иоанна (ни у кого из трех других евангелистов этого нет!) в Вифании, в доме Лазаря, Иисусу приготовили вечерю, «и Марфа служила, а Лазарь был одним из возлежавших с Ним». Марфа служила — об этом мы читали и в 10-й главе Евангелия от Луки; Мария в это время, сев у ног Иисуса, слушала Его слово. В четвертом же Евангелии Марфа служила, а Мария пролила на ноги Иисуса миро. Из предыдущей, 11-й главы Иоаннова Евангелия, рассказывающей о воскрешении Лазаря, мы знаем: хлопотливой Марфе удалось то, чего не смогла сделать созерцательная Мария, — прорваться от религии как знания о Боге к живой вере в Бога. И когда мы видим сестер вдвоём — и у Луки, и у Иоанна, — то понимаем, что служение одной дополняется служением другой. Казалось бы, два разных сюжета в двух Евангелиях, но они теснейшим образом связаны между собой.

Когда читаешь Новый Завет, поначалу может показаться, что Марк противоречит Матфею, Иоанн — Луке, Лука — Марку, Матфею и т. д. На первый взгляд в четырех Евангелиях содержится масса противоречивой информации об одних и тех же событиях. Вроде бы путаются имена, места, даты, в разных текстах фразы иногда повторяются в разных вариантах, или какая-то фраза есть в одном Евангелии, но отсутствует в другом… Но это кажется противоречием, пока не начинаешь вчитываться в текст, погружаться в его глубину. И тогда понимаешь, что перед нами не противоречия, а фрагменты единого целого, и один фрагмент дополняет другой. Если все четыре Евангелия прочитаны вот так, «вместе», открывается общее в них, то, о чем устами евангелистов говорит нам Христос. Вот почему важно научиться сравнивать один рассказ с другим, выявляя как общие, так и исключительные черты. Такое чтение Евангелия можно сравнить с разглядыванием четырех икон с одним сюжетом — сопоставляя их одну с другой и так далее, начинаешь замечать оттенки, детали, иногда мелкие, но зачастую весьма существенные, а вместе раскрывающие полноту смысла.


Помощь   Правила   О сайте   Платные услуги   Реклама   Поиск
...