Зимняя тема

Георгий Петрович Чистяков

Подписчики: 2
Георгий Петрович Чистяков > Статьи > Над строками Нового Завета. 1999.

Воскресение


Понять евангельский рассказ о воскресении Христа из мёртвых нам помогает Евангелие от Иоанна, повествующее о воскресении Лазаря. Лазарь, пролежавший после смерти четыре дня в гробнице и уже начавший разлагаться, поднимается Иисусом из гробницы, возвращается к жизни и со временем, как говорит церковное предание, становится епископом на острове Крит. Лазарь умер, затем был воскрешён, потом снова умер.

Что именно было с Лазарем? Этот вопрос чрезвычайно волновал читателей Евангелия на рубеже XIX-XX вв.: умер ли он действительно, был ли это летаргический сон или что-то другое и каким образом он был воскрешён?

Об этом, естественно, начинает думать читатель, но только в одном случае: если человек вырывает этот рассказ из текста всего Евангелия. Если же читать его в контексте всего Нового Завета, становится ясно, что вопрос этот второстепенен, потому что главное — сравнить воскрешение Лазаря Спасителем и воскресение Самого Спасителя. Лазарь, воскрешённый Иисусом, возвращается к своей прежней жизни, доживает остаток лет, сколько ему отмерено, и умирает, лишь на какое-то время победив смерть. А Иисус воскресает к новой жизни, чтобы уже не умереть никогда! Воскресение Иисуса — не шаг назад, к прежней жизни, а шаг вперёд, к новой, ещё не изведанной и во многом непонятной для читателя жизни.

Если внимательно читать эти два текста, можно увидеть, что сам евангелист предлагает нам их сравнивать. В рассказе Иоанна о Лазаре говорится: «Вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами, и лицо его было обвязано платком» (Ин 11:44).

А далее о воскресении Иисуса сообщается, что апостолы, войдя в гробницу, увидели «…одни пелены лежащие и плат, который был во главе Его, не с пеленами лежащий, но особо свитый на другом месте» (Ин 20:6-7).

В первом случае Лазарь обвязан пеленами и лицо его покрыто платом, во втором — гробные пелены Иисуса и плат лежат на земле. Такие же гробные пелены, такой же плат, но при этом — всё другое. Одна сцена и похожа (по вещам) и не похожа (по ситуации) на другую.

Когда мы говорим о воскресении Спасителя, о Пасхе Христовой, мы часто мысленно обращаемся к Гробу Господню. Патриарх Никон, как известно, соорудил в Новом Иерусалиме, на берегах реки Истры под Москвой, полное подобие Гроба Господня, а в XIX веке был даже написан акафист Воскресению Христову с припевом: «Радуйся живоносный Гробе, из него же Христос воскрес».

Как в проповедях, так и в богослужебной литературе часто говорится о пустом гробе, который свидетельствует о Его воскресении. Для многих пустой гроб — это доказательство того, что Христос воскрес из мёртвых.

Однако, внимательно вчитавшись в Евангелие, мы увидим, что пустой гроб ничему не учит учеников и учениц Христовых. Наоборот, Мария, придя к гробнице рано утром в самый день воскресения и увидев, что она пуста, испугалась, пришла в отчаяние и заплакала. И после этого она трижды на одной маленькой страничке Евангелия повторяет одно и то же, только разными словами: «Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его» (см. Ин 20:2, 13, 15).

Пустой гроб приводит её в состояние уныния, отчаяния, тоски и полной безнадёжности, а вовсе не вселяет в неё радость воскресения. Он умер, оставалось Его тело… А теперь даже тело отнято — так рассуждает Мария. Она говорит воскресшему Иисусу, Которого не узнаёт: «Господин! если Ты вынес Его, скажи мне, где Ты положил Его, и я возьму Его» (Ин 20:15).

В апостольских Посланиях и творениях древнейших отцов Церкви, живших в первые три века христианства, нигде ни слова не говорится о Гробе Господа нашего Иисуса Христа: в течение первых веков истории Церкви Гроб Господень не привлекал к себе никакого внимания. Он был открыт царицей Еленой в тот момент, когда христианство стало государственной религией Византийской империи, и только с тех пор стал главной христианской святыней.

В первые времена этого не было. Зачем гроб, если Он среди нас?! Первые христиане жили, настолько остро чувствуя присутствие Воскресшего Христа, что о гробе они просто не думали. В самом деле, если человек считался умершим и был похоронен, а затем оказался живым, зачем ходить на его могилу? Неужели его родным она будет хоть чем-нибудь интересна? К живым на могилу не ходят — ходят к усопшим.

Архимандрит Зинон в своей книге «Записки иконописца» говорит, что в первые века христиане вообще не знали поклонения Гробу Господню. Но когда христианство пришло к грекам и римлянам, отношение к этому изменилось: он действительно понадобился, потому что культ конкретного места был привычен для античной культуры. Греку было недостаточно знать, что Артемида превратила Актеона в оленя, — ему надо было посмотреть на ту скалу, под которой спал Актеон в тот самый момент. Греку мало было знать, что Эдип убил своего отца, — ему необходимо было посетить тот самый перекрёсток дорог, где это произошло. Один древнегреческий учёный и писатель говорит, что некоторые люди сомневаются, будто Геракл убил эриманфского вепря; но, восклицает он, ведь каждый может поехать в такой-то храм и увидеть там череп этого вепря! Конкретный предмет — для грека уже доказательство!

Каждое событие религиозной истории греки привязывали к какому-то определённому месту или фетишу. Они всерьёз показывали тот камень, который некогда проглотил Кронос, отец Зевса. И действительно, без этого камня не было бы ни греческой, ни римской религии.

Эту особенность своей натуры греки и римляне, в большинстве своём ставшие христианами, привнесли и в нашу веру. Отсюда пошло обыкновение совершать паломничества в святые места и появилась потребность в каких-то конкретных, материальных доказательствах того, о чём говорится в Евангелии.

Мария смотрит на пустую гробницу и плачет всё горше и горше, и ей всё хуже и хуже, и она повторяет одну и ту же фразу: «Унесли Господа моего, и я не знаю, где положили Его». И вдруг что-то меняется. Меняется в тот момент, когда Сам Иисус, ещё ею не узнанный, обращается к ней по имени. Она слышит Его голос. Она понимает, что это Он зовёт её: «Мариам!» Всё! Она поняла, что Он воскрес. Из своего собственного опыта!

Какое событие в своей личной жизни считал самым главным апостол Павел? Встречу на пути в Дамаск. Об этом событии такая сравнительно небольшая книга, как Деяния, рассказывает три раза. После встречи с Иисусом Павел стал христианином. Произошёл поворот, который сделал его другим человеком. Не какие-то доказательства и аргументы, нет, — только личный мистический опыт превратил Павла из гонителя и врага христиан в апостола язы'ков.

Личная встреча — вот что такое христианство. Очень многому из того, что сказал или сделал Иисус, мы можем найти подтверждение, используя комплексные исторические методы. Но доказать, что Он воскрес, не можем. Это — акт веры. В воскресение можно только поверить, весть о нём входит в нас лишь через глубины нашего «я».

В Первом Послании к Коринфянам апостол Павел пишет: «Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам (…). Ибо я первоначально преподал вам, что и сам принял, то есть, что Христос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребён был, и что воскрес в третий день, по Писанию, и что явился Кифе, потом Двенадцати. Потом явился более нежели пятистам братии в одно время, из которых большая часть доныне в живых, а некоторые и почили. Потом явился Иакову, также всем Апостолам. А после всех явился и мне, как некоему извергу» (1 Кор 15:1, 3-8. Выделено мной. — Г.Ч.).

Ключевое слово этого текста — «явился». По законам греческого языка повторять в этой фразе слово «явился» четыре раза нет никакой необходимости. Павел делает это сознательно, указывая на главное. Вера зиждется на опыте. Именно поэтому последние главы Евангелия рассказывают нам о явлениях Воскресшего ученикам.

Воскресение — нечто настолько новое и не укладывающееся в привычные для человеческого мышления формы, что принять весть о нём невозможно, если она исходит не от Самого Иисуса. От кого-то другого она не воспринимается. В связи с этим стоит остановиться на последней главе Евангелия от Марка. Дело в том, что непосредственно Марку принадлежат только первые восемь стихов последней 16-й главы, остальные двенадцать прибавлены позднее. Их следовало бы печатать даже не петитом или в скобках, как обычно это делается в современных изданиях, а помещать в конце Нового Завета, после Апокалипсиса. Потому что эти стихи — эпилог, которым вообще завершается Новый Завет. А Евангелие от Марка следовало бы кончать 8-м стихом.

Текст этих первых восьми стихов отличается от сказанного в Евангелиях от Матфея, от Луки и от Иоанна тем, что Марк называет имена женщин, пришедших ко гробу: Мария Магдалина, Мария Иакова и Саломия. Они же были перечислены выше, там, где говорится о женщинах, которые присутствовали при погребении (Мк 15:40). Повторяя эти имена, Марк перебрасывает своего рода мостик между погребением и воскресением Иисуса и подчёркивает, что одно событие нельзя осознать без другого.

Женщины приходят к гробнице в первый день недели, ранним утром, когда засияло солнце. В этом указании вроде бы ничего необычного для Марка нет. Он всегда очень точно обозначает, где и когда происходит то или иное событие. Ему недостаточно сказать «в первый день недели» — он обязательно уточнит, что это было «весьма рано», «при восходе солнца».

Но с другой стороны: когда засияло солнце, Он воскрес, а когда умер, тьма распространилась по всей земле от часа шестого до часа девятого. Смерть Иисуса погружает землю во тьму, а воскресает Он в ослепительных лучах только что взошедшего солнца. В одном средневековом пасхальном гимне есть очень хорошие слова об этом: «Весть о пасхальной радости/ нам солнце шлёт сиянием,/ в лучах зари стоящего/ Иисуса зрят апостолы». Вспомним, что и на горе Преображения лицо Его засияло, как солнце. На горе этой Он явился ещё до Своей смерти, как бы уже воскресшим. А воскресение Его освещает этим светом, так напоминающим свет утреннего солнца, весь мир. Очень важно это почувствовать.

И, наконец, бегут эти женщины и обсуждают вопрос: «Как нам отворить камень от двери гроба?» Для них это сейчас первый, самый главный вопрос, они думают о покойнике: гробница, камень у двери, тело Усопшего, которое они не успели как следует умастить ароматами… Но то, что женщины увидели потом, совершенно смешало их мысли. Они уже просто ничего не понимают — гробница оказывается открытой. Причём она не только открыта, но и пуста. Это страшно, женщины приходят в ужас и отчаяние, и тут их уже никакой ангел не вразумляет: они увидели его и «ужаснулись». Ангел говорит: «не ужасайтесь, Иисуса ищете Назарянина, распятого; Он воскрес, Его нет здесь» (Мк 16:6). Но женщины в трепете и ужасе бегут от гробницы и ничего никому не говорят, потому что боятся.

Всё Евангелие от Марка — это рассказ о том, как Иисус не был понят. В первых восьми главах повествуется о том, как Он не был понят народом, в последующих главах мы читаем, как Его не поняли ученики. «Когда они были на пути, восходя в Иерусалим, Иисус шёл впереди их, а они ужаснулись и, следуя за Ним, они были в страхе» (Мк 10:32).

Когда же Иисуса берут под стражу, ученики просто разбегаются. А женщины остаются… И вот проходят три дня, Он воскресает из мёртвых, но теперь ужас, охвативший Его учеников ещё тогда, по пути в Иерусалим, охватывает и женщин, — и они тоже разбегаются. На этом Евангелие от Марка заканчивается. Они разбежались и никому ничего не сказали, «ибо они убоялись». Не из книги, даже если это Новый Завет, а только из личной встречи с Ним можно узнать, что Он воскрес. А книга кончается тем, что ученики убежали от схваченного, а женщины — от воскресшего Иисуса. Как некогда в трепет привели учеников слова Иисуса, так вид пустой гробницы ужасает женщин.

В Евангелии от Матфея тоже участвуют женщины, жёны-мироносицы. Но если в Евангелии от Марка они были главными действующими лицами, то здесь женщины как бы бездействуют. Они просто видят, слышат и фиксируют то, что происходит. Здесь действующие лица — архиереи, которые посылают стражников запечатать гроб и стеречь его; стражники, посланные архиереями; Бог, Который посылает ангела открыть запечатанный гроб и таким образом одержать победу над архиереями и стражниками. Иными словами, архиереи действуют руками стражников, а Бог — руками ангела. И Бог побеждает.

Если смысл Евангелия от Марка в том, что поверить в воскресение можно только из нашего личного религиозного опыта, то весть, которую передаёт Евангелие от Матфея, заключается в том, что Бог побеждает. Это удивительный рассказ об удивительной победе над смертью, над замыслами человека, в данном случае — тех архиереев, которые закрывают, запечатывают гроб и ставят стражу. Мёртвый оказывается воскресшим, а стражники от ужаса становятся похожими на мертвецов. Вот первое, что бросается в глаза, когда читаешь 28-ю главу Евангелия от Матфея.

И второй момент, на который нельзя не обратить внимание: Иисус в Галилее является Своим ученикам на горе, в белых одеждах, как некогда на горе Преображения, а до этого — на горе во время Нагорной проповеди, читая которую, нельзя не вспомнить, как задолго до этого Бог на горе Синай дал заповеди Моисею. Богоявление всегда совершается на горе. И здесь, на последней странице Евангелия от Матфея, Бог в последний раз являет Свою полноту в Иисусе.

В одном из древних апокрифических Евангелий, не вошедшем в Новый Завет, так называемом «евангелии от Петра», подробно и красочно рассказывается, как спускаются с неба ангелы, как отваливают они камни, закрывающие гроб, как начинается землетрясение, как выходит из гроба Иисус и т. д. — словно в современном кинофильме: ярко, аляповато и, в сущности, не без фальши. А у Матфея о самом моменте воскресения совершенно ничего не говорится. Показаны пришедшие ко гробу женщины, ангел, сидящий на камне, и уже вышедший из гроба Иисус — как на иконе: мы не видим, как происходило событие, а видим только результат. И действительно, когда читаешь этот достаточно короткий текст, хочется взять в руки кисти и краски и написать икону, потому что этот текст — на самом деле икона, но только написанная словами. И в ней всё сказано. Евангелие вообще очень похоже на икону. Не случайно на Всенощной во время богослужения Евангелие выносится как икона на середину храма, кладётся на аналой, и мы лобызаем его именно как икону.

В третий раз о воскресении Христа нам повествует Евангелие от Луки. В нём есть ещё одна новая деталь. Женщины, пришедшие ко гробу, слышат от ангела те же самые слова: «Его здесь нет, Он воскрес». Но им предшествует риторический вопрос ангела: «Что вы ищете живого между мёртвыми?» (Лк 24:5). Как поётся во время богослужения: «Что ищете живаго с мертвыми, что плачете нетленнаго во тли?»

Здесь впервые в Новом Завете Иисус воскресший назван живым. И дальше в рассказе о том, как двое учеников встречают Христа на дороге в Эммаус, это слово повторяется: женщины утром побывали у гробницы «и говорят, что Он жив» (Лк 24:23). Затем в другом месте у того же автора, в Деяниях святых апостолов, дважды даётся та же формулировка: «Он жив». В 1 -и главе Лука пишет, что Иисус «явил Себя живым по страдании Своём» (Деян 1:3), в 25-й главе о Павле говорится, что он проповедовал «о каком-то Иисусе умершем» и «утверждал, что Он жив» (Деян 25:19).

Лука вводит в Новый Завет новый оттенок — Иисус воскресший жив. Если в Евангелиях от Марка и от Матфея наше внимание фиксируется на самом моменте воскресения, то Евангелие от Луки показывает нам, что происходит дальше. А дальше — Он жив ! Дальше — Он живой среди нас, живёт среди нас. И поэтому никакого гроба не нужно.

Это абсолютно новый момент Благовестия. И Лука рассказывает об этом именно потому, что он уже свидетельствует о Церкви, о той Церкви, в которой Иисус живёт и будет жить «во все дни до скончания века», как сказано в эпилоге Евангелия от Матфея.

Наконец, в Евангелии от Луки есть ещё одна очень важная сцена: Иисус, явившись ученикам, требует, чтобы они коснулись Его руками своими и не думали, что Он дух, призрак или демон, потому что призрак не имеет плоти. Он говорит им: «Что смущаетесь, и для чего такие мысли входят в сердца ваши? Посмотрите на руки Мои и ноги Мои; это — Я Сам; осяжите Меня и рассмотрите; ибо дух плоти и костей не имеет; как видите у Меня» (Лк 24:38-39).

В книге Руфь рассказано о том, как Вооз касается головы Руфи своей рукой. А мидраш, то есть иудейский талмудический комментарий к этой книге, поясняет: Вооз делает это, чтобы убедиться, что она не призрак, потому что призрака нельзя коснуться. В это верили все иудеи, все греки и римляне времён Иисуса. Так, у Лукиана тоже говорится, что призраки, духи, демоны тем и отличаются от людей, что их нельзя коснуться.

Призывая учеников коснуться Себя, Иисус на народном языке Своего времени хочет сказать, что Он не дух и не призрак. Затем Он просит еды и ест перед Своими учениками. Вспомним, что в книге Товита ангел бесплотный, который сопровождал Товию, не ел и не пил в течение всего их совместного пути. Но Иисус не бесплотный ангел, Он воскрес во всей полноте Своего бытия, поэтому Он может и есть и пить. Всем Своим поведением Христос говорит нам, что, воскреснув, Он не просто ожил, но во всей полноте присутствует в жизни Церкви, среди нас.

В Евангелии от Марка подчёркнуто, что поверить в воскресение можно, только лично встретившись с Иисусом. У Матфея сказано, что воскресение есть победа над смертью, а от Луки мы узнаём, что Иисус воскрес реально — не в мыслях или сердцах учеников, но вполне реально.

В рассказе о встрече учеников со Спасителем на дороге в Эммаус есть ещё один бесценный эпизод: двое погружённых в печаль учеников идут по дороге, и Неизвестный Путник, подошедший к ним, спрашивает: «Отчего вы так печальны?» Они остановились, потому что им действительно было очень трудно, и один из них, Клеопа, сказал Ему в ответ: «…Неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нём в эти дни? (…) что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его. А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля» (Лк 24:18-21).

И сколько печали, сколько боли и горя в этом «А мы надеялись»!.. Они надеялись, а Он не оправдал этих надежд. Правда, женщины бьши утром у гроба и говорят, что видели ангела и что гробница пуста, но они, ученики, сочли это бредом.

Ученики не поверили в воскресение, потому что ждали другого Мессию. Не Того, Который пришёл, а того, которого создало их воображение и нарисовала народная традиция. Но Мессия пришёл не таким, каким Он представлялся, а таким, каков Он есть. Бог Фейербаха, наверное, тем и отличается от Бога Авраама, Исаака и Иакова, что Бог Фейербаха ожидаем, — такого Бога, Которого изобразил в своих книгах этот философ, действительно можно выдумать. А Бога наших отцов выдумать невозможно, Он непредсказуем. Он действует не по нашему сценарию, а так, как хочет Он Сам.

Мария, увидев Иисуса воскресшим, хочет схватиться за Него, а Он говорит: «Не прикасайся ко Мне» (Ин 20:17). Эти слова трудно понять. Почему Спаситель говорит Марии это странное «Не прикасайся», если Он обладает той плотью, о которой говорится в Евангелии от Луки, если потом Он скажет апостолу Фоме: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в рёбра Мои» (Ин 20:27)?

Это становится понятным, если перечитать в книге пророка Исайи рассказ о том, как явился Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова Моисею.

Моисей увидел, что терновый куст горит огнём и не сгорает, — Мария увидела Иисуса воскресшим. Бог позвал Моисея по имени — и Спаситель позвал Марию по имени. Когда Моисей бросился к горевшему кусту, Бог остановил его: не подходи сюда, не приближайся, не прикасайся, но сними обувь твою с ног твоих, не навязывай Мне своего шага, а прислушайся.

Почему в мечетях до сих пор снимают обувь при входе? Чтобы не навязывать Богу своего шага. Причём это делается не только в мечетях, но и в православных храмах на Востоке, где, как и в мечетях, есть специальные ящички для обуви. Богу нельзя навязывать свой шаг, надо прислушиваться к тому, что делает Он Сам.

Моисей, бросающийся к горящему кусту, и Мария, пытающаяся дотронуться до Иисуса, хотят увидеть Бога таким, каким Он живёт в их сознании. Пытаются создать «своего» Бога, как потом, в XIX в., сделает это Людвиг Фейербах. А Бог говорит и Моисею, и Марии: не создавай Меня, Я и без тебя есть. Не рисуй Мой образ, всё равно ничего не получится. Я всё равно больше, Я не умещусь в твоём сознании. Вот так можно, вероятно, истолковать этот эпизод.

Предупреждая порыв Марии, Христос говорит: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я ещё не восшёл к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Ин 20:17. Выделено мной — Г.Ч.). Очень важно понять, что греческим словом «Отец» здесь передано арамейское «Абба'». Здесь Иисус говорит о том, что теперь наши отношения с Богом должны стать такими же, какими бьши Его отношения с Богом. Для Него Бог был «Абба» — «папочка», или «тятенька», как прежде обращались к отцам у нас в деревнях. И для нас Бог тоже становится теперь «Абба». Так никогда не скажет взрослый, так может сказать только маленький ребёнок. В этот момент Иисус передаёт ученикам то отношение к Богу, которое Он прежде, в Своей земной жизни, находясь среди них, им раскрыл. Это продолжение той же темы: не рисуй образ Бога, не пытайся Его изобразить, ты всё равно никогда не представишь Его таким, Какой Он есть. Он всё равно больше. Не уподобляйся Фейербаху, который пытался сконструировать Бога, а прислушивайся к тому, что Сам Бог говорит тебе, и ты непременно услышишь Его.

И последнее, очень важное. Из Евангелий от Матфея, от Луки и от Марка (не из основного его текста, а из той части, которую мы условно перенесли в виде эпилога в конец Нового Завета) и из Деяний святых апостолов известно, что по прошествии сорока дней после Пасхи Иисус возносится на Небо. А в Евангелии от Иоанна о вознесении нет ни слова. Хотя именно Иоанн больше всего рассказывает нам о явлениях воскресшего Христа, о том, что делает Иисус после Своего воскресения среди учеников. Почему? Ответить на этот вопрос не так уж трудно.

Матфей, Марк и Лука повествуют о событиях как бы снаружи. Иоанн их же показывает изнутри. В синоптических Евангелиях, например, об умножении хлебов говорится так: Иисус дал хлеба ученикам, ученики — людям. И действительно, технически это может быть только так. А в Евангелии от Иоанна Сам Иисус даёт хлеб возлежащим, а об учениках просто не упоминается. Потому что, если смотреть на это событие не снаружи, а изнутри, становится понятно, что Иисус раздаёт хлеб людям Сам, но руками учеников.

По прошествии каких-то дней после воскресения Иисус возносится на Небо, соединяется с Богом. В Евангелии от Иоанна дан взгляд на это же событие изнутри: Христос остаётся среди учеников, то есть среди нас. Об этом же достаточно прямо говорится и в Евангелии от Матфея, которое заканчивается словами Спасителя: «И се, Я с вами буду во все дни до скончания века».


Помощь   Правила   О сайте   Платные услуги   Реклама   Поиск
...