Зимняя тема

Георгий Петрович Чистяков

Подписчики: 2
Георгий Петрович Чистяков > Статьи > Над строками Нового Завета. 1999.

Отче наш


Далее Господь предлагает нам слова Своей молитвы, которую знают все: «Отче наш, Иже еси на небесех!» Очень важно сравнить слова этой молитвы в Евангелии от Матфея со словами той же молитвы в Евангелии от Луки. Если мы пользуемся Синодальным переводом, то сделать это невозможно — там текст Евангелия от Матфея полностью перенесён в Евангелие от Луки. Поэтому надо брать перевод под редакцией епископа Кассиана или перевод на один из современных языков и по ним сопоставлять два текста молитвы «Отче наш».

«Отче наш, Который на небесах!» — в Евангелии от МатФея (6:9), и только одно слово «Отче!» в Евангелии от Луки.



Здесь и далее в этой главе цитаты из Евангелия от Матфея и Евангелия от Луки приводятся по переводу Нового Завета под редакцией епископа Кассиана (Безобразова).



«Да святится имя Твоё. Да придёт Царство Твоё» — в обоих случаях. А дальше — только у Матфея: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». «Хлеб наш насущный подавай нам сегодня» — у Матфея, у Луки в несколько иной форме, но полностью присутствует это же прошение. Точно так же полностью, но немного в разных вариантах: «И прости нам долги наши, как и мы простили должникам нашим» — у Матфея, «И прости нам грехи наши, ибо и мы сами прощаем всякому, кто должен нам» — у Луки. Последний стих начинается словами: «И не введи нас во искушение» — на этом кончается молитва у Луки. «Но избави нас от лукавого» — появляется в конце молитвы у Матфея. И дальше здесь же возглас: «Ибо Твоё есть Царство и сила и слава во веки», — который есть в средневековых рукописях, но отсутствует в древнейших, относящихся к IV в.: Синайской и других. Он пришёл из литургической практики. В первый раз этот возглас встречается в Библии в Первой книге Хроник (1 Пар 29:11-13).

Что же получается? Молитва в Евангелии от Матфея состоит из пяти двустиший, это стройная поэтическая структура. У Луки же этих двустиший нет. Если вы перепишете молитвы как стихи, то увидите, как дополняется текст Евангелия от Луки вставками, которые есть у Матфея. И сразу молитва приобретает поэтическую форму, легче запоминается, потому что стихи всегда легче усваиваются, чем проза.

Полустих «Да придёт Царство Твоё» из Евангелия от Луки дополнен у Матфея вторым, параллельным: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Так же и последний полустих «И не введи нас во искушение» дополнен второй половиной: «Но избавь нас от лукавого». Вторая половина стиха всегда пересказывает содержание первой, но несколько иначе. Оказывается, молитва составлена по правилам библейской поэзии — из двустиший.

Что касается вставок из Евангелия от Матфея, то все они взяты из Ветхого Завета. Так, слово «наш» при слове «Отче» взято из книги пророка Исайи: «Только Ты — Отец наш; ибо Авраам не узнаёт нас, и Израиль не признаёт нас своими; Ты, Господи, Отец наш, от века имя Твоё: "Искупитель наш"» (63:16).

«Отче наш, Который на небесах» — это слова из книги Екклесиаста: «Не торопись языком твоим, и сердце твоё да не спешит произнести слово пред Богом; потому что Бог на небе, а ты на земле; поэтому слова твои да будут немноги» (5:1). «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Это выражение отчасти взято из названного выше места книги Екклесиаста, отчасти — из Первой книги Маккавейской: «А какая будет воля на небе, так да сотворит!» (3:60).

Вообще молитвенное восклицание «Да будет воля Твоя» легко обнаружить практически на всех страницах Сидура, иудейского молитвенника, по которому до сих пор ежедневно молятся верующие иудеи. Это одна из самых распространенных молитв Сидура. В молитве «Отче наш» она дополнена цитатой из Екклесиаста.

Следующие стихи — «Хлеб наш насущный дай нам сегодня. И прости нам долги наши, как и мы простили должникам нашим» — звучат приблизительно одинаково у Матфея и у Луки. Последний полустих у Матфея — «И не введи нас во искушение» — дополнен полустишием «Но избавь нас от лукавого», взятого из книги Премудрости Соломона (16:8).

Из каких источников дополнена молитва «Отче наш» и превращена тем самым в стройный поэтический, легко запоминающийся текст, было показано выше, это понять нетрудно. А что представляла она собой первоначально? «Отче!» — восклицает Иисус в самом начале. Из Евангелия от Иоанна мы знаем, что иудеи «ещё более искали убить Его» за то, что «Он не только нарушал субботу, но и Отцем Своим называл Бога, Делая Себя равным Богу» (5:18). Внимательного читателя, знакомого с Библией по русскому переводу, это замечание должно бы смутить. Почему за это хотели убить Иисуса, если в процитированном выше отрывке из книги пророка Исайи и во многих других местах Писания пророки многократно называют Бога Отцом?

Например, у Иеремии говорится: «Не будешь ли ты отныне взывать ко Мне: "Отец мой! Ты был путеводителем юности моей!.."» (3:4). Или во Второзаконии: «Не Он ли Отец твой, Который усвоил тебя, создал и устроил тебя?» (32:6). Далее — у пророка Исайи: «Но ныне, Господи, Ты — Отец наш… и все мы — дело руки Твоей» (64:8).

И вновь пророк Иеремия: «Они пошли со слезами, а Я поведу их с утешением; поведу их близ потоков вод, дорогою ровною, на которой не споткнутся; ибо Я — отец Израилю, и Ефрем — первенец Мой» (31:9).

«Изречения отцов» («Пирке Авод»), книга, содержащая поучения мудрых раввинов, часто печатающаяся в иудейских молитвенниках, служит как бы обязательным дополнением к Сидуру. Она была известна прежде и известна до сих пор каждой иудейской семье. Один из её авторов говорит: «Будь дерзок, как леопард, стремителен, как орёл, быстр, как олень, и силён, как лев, чтобы выполнять волю Отца твоего, Который на небесах». И далее приводится молитва: «Да будет воля Твоя, предвечный Боже наш и Боже отцов наших» (5:25). Поразительно, но уже здесь есть ядро, из которого вырастет позже, в молитвенной практике Христа и Его учеников, молитва «Отче наш».

Иудеи хотят убить Иисуса за то, что Он называет Отцом Своим Бога. Но Исайя, Иеремия и другие пророки говорят то же самое — однако их за это не хотят убить! В чём же здесь дело? Понять это необходимо. В том, что Иисус в молитве «Отче наш» называет Бога вовсе не Отцом. Он называет Его словом Абба, с которым обращаются к своим отцам маленькие дети. За это и хотят Его убить — за то, что Он обращается к Богу без трепета, употребляя это странное, непонятное, уместное лишь дома, в интимном общении, в устах маленького ребёнка, слово. До сих пор в арабских странах дети, обращаясь к отцу, говорят джаба, абба — дети, но не взрослые сыновья, в устах которых такое обращение звучит нелепо. Слово абба, лежащее в сердцевине тех отношений с Богом, к которым зовёт нас Иисус, уместно в устах ребёнка, когда он сидит на коленях у папы, но никак не в устах взрослого. Вот за это Его и хотят убить! Вот какую новую ноту вносит Господь в наш диалог с Богом! Стань ребёнком, обращайся к Богу, как ребёнок вращается к отцу. И тогда ты поймёшь, что такое христианство, что такое молитва, которой нас учит Христос.

«Да святится имя Твоё…» На первый взгляд, эта фраза почти не поддаётся пересказу. Однако и в её смысл необходимо вникнуть как можно более серьёзно. Страдательный залог в Писании употребляется, как правило, в одном случае, — когда речь идёт о Боге, чтобы не употреблять имя Его всуе. «Блаженны милостивые, ибо они будут помилованы». Помилует их кто? Господь. «Блаженны скорбящие, ибо они будут утешены». Утешены кем? Богом. «Блаженны миротворцы, ибо они будут названы сынами Божиими». Кто наречёт их сынами Божиими? Сам Бог. «Не судите, чтобы и вы не были судимы; ибо, каким судом судите, таким будете судимы», и Сам Бог осудит вас.

Можно привести аналогичные примеры из Ветхого Завета, особенно из притч. Везде, где употребляется страдательный залог, имеется в виду, что действие осуществляет Сам Бог. Это значит, что на современном русском языке вместо «Да святится имя Твоё» надо бы сказать «Святи имя Твоё».

Это уже понятнее, потому что в книге пророка Иезекииля есть такое место: «И освящу великое имя Моё, бесславимое у народов, среди которых вы обесславили его, и узнают народы, что Я Господь… когда явлю на вас святость Мою перед глазами их» (36:23). Из этого стиха можно выделить две параллельные структуры, два параллельных стиха, дублирующих друг друга: «освящу имя Моё» и «явлю святость Мою». Разными словами они говорят об одном и том же.

В Евангелии от Иоанна Иисус несколько раз восклицает: «Я открыл имя Твоё…» (17:6, 26), т. е. «Я сделал известным имя Твоё», или: «Прославь имя Твоё…» (12:28). Значит, святить имя Божие — то же, что открыть. Когда мы обращаемся к Господу: «Святи имя Твоё», это означает, что мы просим: «Открой имя Твоё», «Яви имя Твоё людям».

Бог, как говорится в молитве, читаемой во время евхаристического канона, перед пением гимна «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф», «неизреченен», т. е. о Нём нельзя сказать, «недоведом» — Его нельзя понять, «невидим» — Его нельзя увидеть, «непостижим» — Его нельзя ни изобразить, ни представить в уме.

Имя Божие — вот то единственное, во что вмещается представление о Боге. Имя Божие — как икона, как храм. Бог живёт в храме, вмещается в Своё имя. Имя Божие заменяет икону.

Бог являет Себя людям. Как? Открывая Своё имя.

Что Моисей говорит Богу у купины? Люди не поверят мне, спросят, как Твоё имя. И тогда Бог открывает Моисею Своё имя: Яхве — Сущий, Тот, Который есть и будет.

Значит, через имя Бог являет и открывает Себя людям. Имя Божие — это, в сущности, Сам Бог.

Во Второзаконии есть замечательный текст, который поможет нам до конца понять прошение «Да святится имя Твоё» «И разрушьте жертвенники их, и сокрушите столбы их, и сожгите огнём рощи их, и разбейте истуканы богов их, и истребите имя их от места того. Не то должны вы делать для Господа, Бога вашего; но к месту, какое изберёт Господь, Бог ваш, из всех колен ваших, чтобы пребывать имени Его там, обращайтесь, и туда приходите» (Втор 12:3-5).

Обычно мы говорим о пребывании Бога среди нас, а здесь речь идёт о пребывании имени — значит, Бог пребывает среди нас в виде Своего имени. Когда мы восклицаем: «Господи, Господь наш, яко чудно имя Твое по всей земли» (Пс 8:2), — то мы говорим тем самым: как чуден Ты Сам!

«Да хвалят имя Господа… Хвалите Господа… старцы и отроки да хвалят имя Господа» (Пс 148). Одно и то же повторено в этом псалме несколько раз, но разными словами. Значит, имя Божие — то же, что Сам Бог. «Ночью вспоминал я имя Твоё, Господи» (Пс 118:55), т. е. вспоминал о Тебе. Иными словами: не просто — открой имя Твоё, но открой Себя, Господи, войди во всём Твоём сиянии, во всей Твоей святости в нашу жизнь. Яви Себя в Своей славе. Вот что значат слова «Да святится имя Твоё»,

Почему об этом сказано здесь так сложно — настолько, что девяносто девять процентов из нас не понимают, что значат эти слова? Вероятно, по той причине, что слово Евангелия, действительно, подобно семени. Оно, как семя в землю, падает в сердце человека, чтобы там постепенно согреться, напитаться, разбухнуть, затем дать росток, а через какое-то время принести плод. Слова «Яви Себя нам» мы бы усвоили сразу, быстро поняли и не осознали, что они значат. Но сложное и непонятное «Да святится имя Твоё» падает в сердце и постепенно там прорастает.

Слово Божие подобно ореху в скорлупе. Скорлупа защищает ядро, находящееся внутри. Слова «Да святится имя Твоё», как это ни удивительно, тоже надёжно защищены от искажений, как скорлупой, самой необычностью той формы, в которой они нам переданы Иисусом. Опыт показывает, что при переписывании текста искажаются именно понятные, лёгкие места, а как раз непонятные слова и выражения остаются в первоначальном виде. Понятные места переписчик запоминает целыми фразами, отчего может ошибиться, непонятные же пишет пословно и даже побуквенно. Парадоксально, но текст, по форме сложный и малопонятный, сохраняется при переписывании лучше, чем простой и понятный.

Вот какой смысл вложен в начало молитвы «Отче наш…»: «Отец (Папа, Отче, Папочка), открой нам Себя!»

«Отец наш…» А что значат слова «Который на небесах»? Это тоже Бог. Просто Бог — и ничего другого. Следовательно, обращение к Богу в начале молитвы «Отче наш» по Евангелию от Матфея повторено дважды, как «Боже, Боже!» в псалме: «Боже, Боже мой, вонми ми, вскую оставил мя еси?» — «Боже мой! Боже мой! внемли мне; для чего Ты оставил меня?» (Пс 21:2). Не случайно именно этот псалом вспомнит Иисус на Кресте.

Яви нам Себя, «Да придёт Царство Твоё». Оно уже здесь, близко, уже осуществимо, но мы просим о том, чтобы Царство вошло в нашу жизнь, в нас, в мир, где мы живём. Оно рядом, но подобно сокровищу, скрытому в земле. Человек должен просить о том, чтобы его найти. Это Царство направлено к нам, оно для нас, оно нам уготовано, но не может прийти, если мы сами не захотим. Нужны наша воля, наш личный выбор. Человек должен деятельно стремиться к Царству. И поэтому Господь говорит нам: молитесь «Да приидет Царствие Твое…». Царство Небесное входит в нашу жизнь, если воля Божия совершается здесь, на земле, как на небе. И поэтому прошение «Отче наш…» дополняется молитвой из Сидура «Да будет воля Твоя», соединённой с цитатой из Екклесиаста: «яко на небеси и на земли» — прошение, изложенное в первой части двустишия, раскрывается во второй его части.

«Хлеб наш насущный…» В Евангелии от Матфея — «Хлеб наш насущный дай нам сегодня», а в Евангелии от Луки — «Хлеб наш насущный подавай нам каждый день». Каждый день мы просим подавать нам хлеб в Евангелии от Луки, сегодня — в Евангелии от Матфея. Вот в чём разница двух этих вариантов. Евангелие от Матфея больше сосредоточено на сегодняшнем дне, Евангелие от Луки — на жизни вообще. Что значит «насущный»? По-русски, как и по-гречески, слово это непонятно. И таким же неясным по значению осталось оно у блаженного Иеронима, когда он переводил Евангелие на латынь: supersubstantialem. Причём Иероним смело употребляет это странное слово вместо простого и в его время уже вошедшего в церковную латынь cotidianum — «ежедневный». В практике Западной Церкви во время литургии, когда читается молитва «Отче наш», и сегодня употребляется старый перевод, ибо он несравненно проще и понятней (ежедневный наш хлеб). При этом в латинском Евангелии, разумеется, стоит непонятное, но точно отражающее сложное в греческом тексте место — supersubstantialem.

Что это значит? Выражение «хлеб наш насущный» так же спрятано от возможного искажения внутри сложной и почти непонятной формы, как и «Да святится имя Твоё».

Эпиу'сиос дословно — это именно «на-сущный». То ли это просто хлеб на сегодняшний день, то ли тот, о котором говорится в книге Притчей Соломоновых: «Нищеты и богатства не давай мне, питай меня насущным хлебом, дабы, пресытившись, я не отрёкся Тебя и не сказал: "кто Господь?" и чтобы, обеднев, не стал красть и употреблять имя Бога моего всуе» (Притч 30:8-9). Здесь говорится о среднем пути, который не приводит ни к бедности, ни к богатству. Разбогатев, человек может забыть о Боге, а обеднев, пойти по пути воровства; поэтому — дай мне то, что нужно, — хлеба, но не больше. Таково первое толкование выражения «хлеб насущный».

Но есть и другое толкование: дай хлеба, необходимого мне, и ещё немного, на тот случай, если кто-то придёт: чтобы у меня было, что ему дать, — т. е. «дай нам». Это толкование не менее удачно. К тому же оно объясняет наличие префикса эпи(«на-» или «над-») в слове «насущный».

Есть и третье толкование: дай мне хлеба не только на сегодня, но и на завтрашнее утро.

Наконец, быть может, здесь говорится не просто о хлебе сущем, а насущном, находящемся над бытием. Тогда это Хлеб евхаристический — Тело Христово. И это толкование не менее убедительно. Священник во время проскомидии, вырезая из просфоры часть, которая затем будет освящена как Тело Христово, раздаёт после службы срезанные края прихожанам. Эти частицы просфоры (так называемый антидор), хотя и не были преложены во время обедни, тоже принимаются ими как святыня. В сущности, как антидор может восприниматься всякий кусок хлеба, ибо он испечён из того же зерна, из той же муки, что и хлеб, взятый для совершения таинства евхаристии. Не из скупости и не по причине крайней нищеты сушили в деревнях сухари, а именно потому, что считалось грехом, если хлеб пропадёт. В любом куске хлеба верующему человеку видится напоминание о Тайной Вечери, о том Хлебе, который взял в руки и благословил Иисус.

Таким образом, непонятное слово «насущный» оказывается удивительно многозначным.

«Долги наши…» «И остави нам долги наши, как мы оставили должникам нашим» — именно так выглядит текст этого прошения в древнейших (IV в.) рукописях Евангелия от Матфея. Глагол «оставить» стоит здесь в прошедшем времени, значит, Иисус говорит нам о том, что Бог только в том случае оставит наши долги, если мы уже простили нашим ближним. «Прости ближнему твоему обиду, — говорит Сирах, — и тогда по молитве твоей отпустятся грехи твои» (Сир 28:2). В библейском тексте употреблён страдательный залог, слова «отпустятся грехи» указывают на то, что отпустит грехи Сам Бог, и никто другой. Об этом было сказано выше. Древнейшие рукописи Евангелия от Матфея достаточно точно повторяют именно ту формулу, которая встречается у Сираха.

В Евангелии от Луки об этом же сказано по-другому и глагол «прощать» стоит в настоящем времени: «И прости нам грехи наши, ибо и мы сами прощаем всякому, кто должен нам», прощаем каждому должнику нашему.

Иисус не просит прощать вообще, потому что это легко. Он просит меня простить каждого конкретного должника моего. Это очень трудно, но необходимо, чтобы стать христианином. Из других мест Писания понятно, что простить того, кто рядом, — основа основ христианства. Если мы будем прощать людям согрешения их, то простит нам и Отец наш небесный. И не простит, если мы не будем прощать. Комментируя это место в Нагорной проповеди, апостол Иаков восклицает: «Суд без милости не оказавшему милости» (2:13).

Когда у мудрого раввина по имени Осия бен Ехуда спросили, сколько раз следует прощать, то он ответил: «Если человек оскорбил тебя один раз, его прощают, если оскорбил во второй раз, его прощают, его прощают и в третий раз, а в четвёртый — не прощают». О том же апостол Пётр спросил Иисуса: «Сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? до семи ли раз?» Осия бен Ехуда предлагал прощать три раза. Пётр называет бесконечно большое, с его точки зрения, число — не просто в два раза больше, чем предлагал учёный раввин, а плюс ещё один раз. А Христос отвечает: «Не говорю тебе: до семи, но до седмижды семидесяти раз» (Мф 18:21-22).

Конечно, чтобы простить кого-то 490 раз, — до этого нам расти и расти! Иисус показывает нам этими словами, что милосердие Божие не имеет ничего общего с нашей добротой, которая не более чем пародия на милосердие. Как не задуматься над этим? Это очень важный, сердцевинный момент для нашей веры.

После слов «Прости ближнему твоему обиду» Сирах говорит: «Человек питает гнев к человеку, а у Господа просит прощения. К подобному себе человеку не имеет милосердия, и молится о грехах своих» (28:3-4).

Вероятно, размышляя именно над этими словами Сираха, апостол Иоанн воскликнул: «Кто говорит: "я люблю Бога", а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?» (1 Ин 4:20).

Сирах сравнивает злобу с огнём и говорит о том, что искра, если на неё подуть, разгорится в пламя, а если на неё плюнуть — потухнет. Плюнуть на искру злобы нашей, тушить в себе злобу в зародыше, не давать ей разгораться — вот задача для верующего, как её формулирует Иисус, отталкиваясь от того, что некогда сказал мудрейший Сирах.

«Но избави нас от лукавого…» «И не введи нас во искушение», — сказано в молитве «Отче наш». А с другой стороны, в Послании Иакова написано: «Блажен человек, который переносит искушение; потому что, быв испытан, он получит венец жизни, который обещал Господь любящим Его» (1:12). Человек искушается подобно тому, как испытывается серебро. Об этом постоянно говорится в Ветхом Завете. И вдруг — «не введи нас во искушение». Как согласовать эти слова с тем, что мы знаем из других мест Священного Писания, где прямо говорится, что Бог искушает, т. е. испытывает, пробует человека? Татиан, один из древних церковных писателей, приводит такую логию Иисуса: кто не был искушаем, не может войти в Царство Небесное. Так как же понять «и не введи нас во искушение»?

Даже самый лучший переводчик иногда ошибается. Причём ошибка такого блестящего и святого переводчика, каким был блаженный Иероним, значительно страшнее, чем ошибка переводчика рядового Кому сегодня интересны старые переводы античных классиков на русский язык и какие-то непринципиальные ошибки и неточности, которые в них есть? Лишь узкому кругу специалистов. Другое дело — ошибка переводчика, на труд которого столетиями смотрели как на образец.

Ошибка эта состоит в том, что слово исферо он перевёл как «вводить» (induco), тогда как на самом деле оно значит «ввергать». Здесь надо бы сказать «не ввергни, не брось нас во искушение», «не ввергни в пучину искушений, которые нам не по силам».

В этом значении слово исферо употребляется в псалмах, когда говорится о водовороте, затягивающем человека. Не втягивай нас в нутро водоворота, но избави нас от лукавого (от искусителя). Спаси от того зла, которое действует в мире и засасывает нас в трясину. Это третье «тёмное» место в молитве «Отче наш», небольшой по объёму, но оказавшейся такой трудной и сложной для понимания. Потому и можно ею молиться всю жизнь, что будет она в нашем сердце сначала разбухать, потом прорастать, расти и приносить плод. Её нужно не просто выучить наизусть. Её нужно согреть сердцем, она должна прорасти из него. Эту молитву нужно прожить — тогда мы станем христианами.

Молитва «Отче наш» не может не быть трудной. Если бы она была простой, мы бы её быстро и легко забыли, как забываются стихи средних поэтов. Молитва «Отче наш» потому и звучит до сих пор так же пронзительно, как звучала в тот день, когда в Нагорной проповеди Иисус в первый раз предложил её людям, что в ней так много сложного. И когда мы её проживаем, — а каждый христианин проживает эту молитву, — мы становимся и богословами, и настоящими христианами.


Помощь   Правила   О сайте   Платные услуги   Реклама   Поиск
...