Зимняя тема

Георгий Петрович Чистяков

Подписчики: 2
Георгий Петрович Чистяков > Статьи > Над строками Нового Завета. 1999.

Родословная Спасителя


Открывая Евангелие от Матфея, в первой его главе, на первой же странице читатель обнаруживает довольно странный текст: родословную Спасителя, которая при ближайшем рассмотрении оказывается родословной Иосифа — обручника, т. е. жениха, Марии Девы. Экзегеза былых времён выдвигала такое объяснение: это-де родословная Марии, но, поскольку о женщинах в те времена, в той культуре не было принято говорить, родословная Марии представлена как родословная Иосифа. Объяснение это не выдерживает никакой критики: в нём нет и доли рационального. Тем более, что такая же родословная, как в Евангелии от Матфея, есть и в Евангелии от Луки, и обе представлены именно как родословные Иосифа.

Спрашивается: зачем дана эта родословная, из-за которой многие читатели Евангелия, начав с этого перечня, вообще откладывают Священное Писание, считая, что оно им не под силу?

В большинстве комментариев нет разумного ответа не этот вопрос. И тем не менее не случайно именно с этой родословной начинается Новый Завет.

В Синодальном переводе этот текст назван «Родословие», в переводе епископа Кассиана — «Книга о рождении», по-гречески это звучит как генесис. Один из возможных переводов слова генесис — «бытие», но европейская традиция оставляет его без перевода. Еврейская же традиция даёт название по первому слову текста. Мы помним, что Библия начинается со слова берешит, т. е. «в начале»: «В начале сотворил Бог небо и землю». В Евангелиях тоже идёт речь о начале. У Марка находим: «Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия»; в очень литературном Евангелии от Луки читаем: «Как уже многие начали составлять повествования о совершенно известных между нами событиях, как передали нам то бывшие с самого начала очевидцами…» и т. д.; наконец, всем памятное в Евангелии от Иоанна: «В начале было Слово…» Таким образом, в истоке как Ветхого Завета, так и евангельского повествования, лежит мысль о начале. Только в первом случае это начало мира, а во втором — начало нового этапа человеческой истории, который открылся с приходом Спасителя в мир.

Если попытаться сравнить родословную Христа с тем, что мы знаем из Ветхого Завета о людях, в ней упоминаемых, то сразу всплывут весьма примечательные факты.

Первое имя, упомянутое Матфеем в его таблице, — Авраам. От Авраама до Давида — четырнадцать поколений. От Давида до вавилонского плена — тоже четырнадцать. От плена до Иисуса — ещё четырнадцать поколений. Получается стройная схема: 14, 14 и 14. Но когда начинаешь сравнивать её с Ветхим Заветом, оказывается, что четырнадцать поколений отделяют Давида от Авраама, но их совсем не четырнадцать от Давида до плена. В 8-м стихе Евангелия от Матфея говорится: «Иорам родил Озию» (Здесь и далее цитаты приводятся по Синодальному изданию Библии. — Авт.) А из Второй книги Хроник (Вторая книга Паралипоменон, глава 21) ясно, что Иорам — совсем не отец, а прадед Озии. Сын Иорама — Охозия, сын Охозии — Иоас, сын Иоаса — Амасия, сыном Амасии и был Озия. Значит, здесь опущено три поколения.

Следующее место, вызывающее удивление, — это 11-й стих (в переводе под редакцией епископа Кассиана): «Иосия родил Иехонию». Но из той же Второй книги Хроник ясно, что Иехония не сын, а внук Иосии. Значит, здесь пропущено ещё одно поколение.

От Давида до плена вроде бы действительно четырнадцать поколений. Но вот от плена до Иисуса… В 12-м стихе говорится: «Салафииль родил Зоровавеля», но Зоровавель не сын, а внук Салафииля, что известно из Первой книги Хроник. Значит, опущено ещё одно поколение…

Таким образом, оказывается, что 14 — цифра в высшей степени условная. Если же мы сравним родословные таблицы из Евангелий от Матфея и от Луки, то окажется, что в последнем от Давида до плена уже не 14, а 21 поколение. Там другая схема: 21 (от Адама до Авраама), 14 (от Авраама до Давида), 21 (от плена до Иисуса). Но 21 и 14 — числа, кратные семи, значит, поколения как бы разбиты здесь по семёркам. Иными словами родословная в обоих Евангелиях составлена так, чтобы её легче было запомнить — по числу поколений. Она имеет весьма стройный вид, определённую структуру. Английские экзегеты ввели для её обозначения особый термин: telescoping, то есть как бы взгляд издалека, когда несколько поколений могут слиться в одно. Но это не исторический документ, это — текст богословский. Через родословную Господь что-то говорит нам.

Любой внимательный читатель — а тем более читатель евангельских времён, когда Ветхий Завет знали лучше, чем теперь, — сразу должен понять, что эта родословная скорее всего представляет собой что-то вроде семейной галереи предков — подчёркиваю, предков не Спасителя, а Иосифа. Так зачем она дана в Евангелии?

Сразу после родословной в 1-й главе Евангелия от Матфея рассказывается, как ночью Иосифу во сне явился ангел и сказал: «Иосиф, сын Давидов! не бойся принять Марию, жену твою; ибо родившееся в Ней есть от Духа Святого».

«Не бойся принять Марию, жену твою» — именно как жену (эта грамматическая форма называется accusativus duplex, двойной аккузатив — принять кого кем?). И дальше: «Родит же Сына». Так сказано в греческом тексте (Евангелие от Матфея написано по-гречески) и, следовательно, во всех переводах: «Родит же Сына».

Но среди переводов Нового Завета выделяется один, занимающий особое место, — это перевод на сирийский язык. Дело в том, что Сам Иисус говорил и проповедовал по-арамейски, и авторы Евангелия думали по-арамейски, хотя и писали по-гречески. Арамейский текст этого Евангелия не сохранился, может быть, его никогда и не было. Но зато есть перевод на сирийский язык, очень близкий к арамейскому. С чем это можно сравнить? Допустим, какой-то текст был написан на украинском языке, затем переведён на французский. Украинский оригинал не сохранился. Но при переводе текста с французского на русский какие-то элементы украинского оригинала — в силу схожести русского и украинского языков — в этом двойном переводе как бы восстанавливаются.

В переводе на сирийский язык восстанавливаются некоторые особенности арамейского оригинала. В сирийских рукописях, в отличие от остальных древних переводов Евангелия от Матфея (на армянский, грузинский, коптский, нубийский и другие языки — переводов, сделанных в первые века, очень много), сказано не просто «Родит же Сына», а «Родит т е б е Сына» (Разрядка наша. — Авт.). Это очень важное местоимение — «тебе», «для тебя», потому что в Новом Завете 27 раз повторено: Иисус рождается для нас. «Для вас», — так говорит апостол Павел. Для меня, из-за моих грехов, чтобы спасти меня. Русское «для кого-то» и в сирийском, и в греческом языках очень часто передаётся через дательный падеж. «Родит тебе» — т. е. для тебя, в твоих интересах, ради тебя.

Конец этой фразы такой: «и наречёшь Ему имя…» А что значит наречь, или дать имя? Это означает не просто назвать новорождённого, а дать своё имя в его родословную, ведь имя отца гораздо важнее. Мы не знаем имени слепого, которого исцеляет Христос: в Евангелии он назван Вартимеем. Но это не его имя: Бар Тимей — это сын Тимеев. А Иисус был до определённого времени Бар Иосеф — сын Иосифа.

Иисус рождается для людей, для человечества. И первым из людей, ради которых Он приходит в мир, Его встречает Иосиф. Значит, Иосиф присутствует здесь как бы от имени всего человечества, от имени каждого человека. И именно поэтому родословная Иосифа становится родословной Иисуса. Это родословная человечества, ради которого Спаситель пришёл в мир. Не родословная Его непосредственных предков, а родословная человечества.

Вот они, эти люди: четырнадцать поколений от Авраама до Давида, четырнадцать — от Давида до плена, четырнадцать — от плена до Иисуса. Получается как бы икона, состоящая из трёх частей — левой, центральной и правой. Слева стоят древние праведники от Авраама до Давида, в центре — люди среднего поколения, справа — уже непосредственные предки обручника Марии, жившие от периода плена до Иосифа. Это напоминает рублёвскую фреску из Успенского собора во Владимире — «Праведники, идущие в рай». Там изображены, разумеется, не все праведники, а отдельные, как бы вырванные из тьмы веков фигуры. Вот и в родословной тоже — не все люди, а как бы взятые из каждого исторического периода: по 14 человек на «фреске» у Матфея, по 21 — у Луки.

Если всмотреться в эту «фреску» внимательнее, то нетрудно заметить, что здесь очень мало достойных имён, в основном — люди преступные, надменные, злобные, безнравственные, страшные. Страшная родословная. Но ведь Иисус приходит к человечеству падшему, а не благополучному. Если бы человечество не пало, то и в вочеловечении Христовом не было бы нужды Только затем и пришёл Христос в этот мир, чтобы спасти падших. И эта «картина», эта родословная — портрет падшего человечества.

Замечательный богослов Самуэль Бернар обратил внимание вот на что. Первая фраза родословной — «Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова…» А какое последнее имя в родословной? «Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос». Первое и последнее имя в родословной — Иисус. Альфа и Омега. Он обнимает Собою всех, кто внутри: 14, 14 и 14. В родословной можно обнаружить ещё одну деталь. В начале этой цепочки поколений стоит ключевое имя — Авраам, далее — Давид и последнее из ключевых — Христос, по-еврейски Машиах. А, Д, М — из первых трёх букв ключевых имён родословной таблицы складывается слово «Адам» — «человек», или «человечество». Это, действительно, икона человечества.

Здесь следует сказать, что, поскольку в Ветхом Завете запрещено графическое изображение, его авторы начинают «рисовать», используя слово. Так появляются тексты, включающие в себя ярчайшие зрительные образы. Подобные тексты, кстати, есть и в других восточных культурах, например в арабской, где Коран запрещает изображение человека и животных. В арабской поэзии есть тексты, каких нет ни в русской культуре, где живопись существовала в течение тысячелетия истории христианства, ни в английской, ни во французской, ни в какой-либо другой европейской или восточной культуре, где не запрещено графическое изображение. Тут действует принцип дополнительности. Как у слепых блестяще развивается память, так в условиях, когда в той или иной культуре появляется запрет на графическое изображение, человек словом создаёт картины, рисует зрительные образы.

Таким образом, первая страница Нового Завета представляет собой портрет падшего человечества, к которому и ради которого, для которого приходит Иисус.


Помощь   Правила   О сайте   Платные услуги   Реклама   Поиск
...